?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Костя: Долгожданный отчет Варела Лозового (Спинозы, члена команды) о семинаре в Евпатории, 2006 год. (Лучше, как говорится поздно, чем никогда.) Кстати, по субботам Спиноза проводит в Киеве занятия по технологиям Бориса Золотова. (Сегодня прислал мне личное приглашение - спасибо, Спиноза!)

МОЛОЧНЫЕ БУКОЛИКИ или как я стал морским чудовищем


Отчет Варела Лозового (Спинозы):

Поселок Молочное особо приметным назвать трудно. Обычная известково-песчаниковая одноэтажная квадратно-гнездовая глухомань, омываемая океаном бесконечной степной целины, кое-где поднятой. Но так, не выше пупа. Степной Крым, который и Крымом-то считать грех. Не то Херсонщина, не то Приазовье - пейзаж однообразный до безобразия.
Интервенция курортников здесь традиционно вялая. Да и кто из уважающих себя отдыхающих приедет сюда? Так, маргиналы-провинциалы, по халявным профсоюзовским путевкам - в местную пару-тройку пансионатов, да водилы-дальнобойщики, свернувшие на косу побухать-покупаться, дыньку разлущить да арбузом похрустеть. И все. Голяк.

Короче, дыра дырой это Молочное. Если бы не… автокемпинг «Ф». Несгораемый под жестким крымским излучением доходный орган самого Сан Саныча с трехколесным потомством, куда прикатил из глубин континента, в самый разгар июльских ид, автобус по кличке «Толстячок». Вишневый с бежем. «Мерседесный» в доску. С надписью «ЗОЛОТОЙ ПУТЬ» по бортам – на импортном и по-русски. Основной гужевой транспорт Международной академии фронтальных проблем им. академика Е.В. Золотова. А в нем – Борис Евгеньевич, собственной персоной. Да с гвардейской командой. Тридцать три богатыря с богатырками. В чешуе, как жар. Семинар проводить, почти на все лето. Да и осень стартануть заодно по-людски. Поправить «здоровье нации» в свете федеральных программ.

«Ф» – база крутая. Место насиженное, накачанное. Не за один сезон. Силы место. Стойкий «Ф» - одним словом. В третий раз из пепла восстающий на «золотом пути».

В местных павильонах и на пленерах здесь создавались в разные годы голливудские шедевры студии БЕЗ-ВИДЕО – супервестерны и гипертриллеры «Марсианские хроники» и «Брат-3», стяжавшие немерянную, немеркнущую груду оскаров и золотых каннских пальмовых ветвей.

Так с виду вроде и ничего особенного. Нумерованные «яранги» по кругу, где хорькует команда, и рядами – для боевого, трижды краснознаменного хомячества. Эдакие треугольные типи – карточные домики с наклонными стенами, психологически падающими на постояльцев, которые едва сдерживают сосновые ребра стропил. Феншуй сомнительный, но жить можно. Даже интерьерно привлекательно. Средневековый фахверк. Фиг - вам и нам.

В такую ярангу иногда со свистом и стрекотом запрыгивает агромадная самурайская саранча. Ядовито салатовые, брюхатые, саблезубые меченосцы. Анус - носорогом. Бедра - катапультой. Кузнецы, чей дух молод. Или молот. Они нещадно вонзают свои абордажные крючья в муар ломбрикенов, и виснут на них. Поистине палеозойский триумф инсектной цивилизации. Хочется самому стать хитиновым и фасеточным, и порхать автожирно среди пахучих кущей.

А за поваленные задние ворота выйдешь, прямо в степь, а там сразу, по праву руку, из сказочного, утыканного звездочками и крестами, белоснежного островка местного погоста, вырастает, опять же белоснежный, ядерный гриб самого крупного в мире радиотелескопа. Хрустальный бокал, символ совкового достатка, филигранно граненый ажурными фермами. Говорят, по дну его инопланетной тарелки можно колесить на грузовике. Выдерживает! На фоне иссине безоблачного неба, статистически самого безоблачного в Крыму, выглядит очень эффектно.

А на переднем плане - солончаки ртутно серебрятся до рези в глазу, кроя кривым своим лезвием, как кашерный суджук, на полосы, багровеющий пурпур реликтового хвоща, бугрящегося черепаховыми кочками. Полынь по бортам голубеет – трескающимся льдом под копытами степного табуна.

Жаворонок заливается в нон-стопе, трепеща утлыми крылышками, замерев точкой в кобальте поднебесья. Крупнокалиберный колибри.

Зеленеет, одновременно желтея и рыжея навстречу, щетина степного разнотравья. Вдобавок, на его лоно медленно выкатывает монументальное, меднобокое стадо местных буренок. Пополнить, налить до краев и без того тугое вымя… На то оно и Молочное! Пейзаж, достойный кисти Уистлера и Коро, с футуристическим декорациями до горизонта.

Потому как вы – в самом геометрическом центре Центра наведения дальней космической связи, который раскинулся на здешних берегах от Витино до Михайловского (наверное, в честь Вити Михайлова) и синеет тянущимися ввысь и вдаль, химерно вычурными позднеминьскими вазами радиоантен, коих здесь порядка дюжины. Расставленные шахматы Бога. Акселератные детища величайшего расцвета советской космонавтики. Недремлющее око легендарных байконурских стартов.

Степь плоская
бедрастый биллиардный стол
или противень
воткнула в море острый соли кол
согнула бивень
Фужер хрустальный
где ажурных ферм параболы яйца
меняет бойко свет на тени
И нету лба и нет лица
Лишь перевернутое в небо темя
и время

Первым делом бросается в глаза поразительная незаселенность этих мест. Не взирая на пустынность степного анклава, селитьбы могло быть и поболе, гораздо. Но с конца 40-х годочков – здесь дислоцировалась сплошняком «зона высшей военно-государственной секретности» в несколько секретных «шарашкиных кабэ», тайных «ниишек» и воинских частей для поддержания их полной секретности и охраны. Советский «мыс Канаверелл». Со сплошным проволочным ограждением, КПП и вышками с непрерывным наблюдением. Сам Сталин наведывался сюда на заре создания «ракетно-ядерного щита СССР». Работали Курчатов, Сахаров, Александров, Королев… Летчики-испытатели, космонавты, ученные… Научная элита Страны Советов. Мозги – лучшие из лучших! В их числе и Евгений Васильевич Золотов…

Старый местный водила, который вез нас на базу, трогательно поведал, как Юрий Алексеич «по Евпатории отдыхал». Как первому космонавту внешность и поведение одного посетителя «Юбилейного» кафе, которое было расположено там-то и там-то, не понравились. Явно не юбилейные. Столкнулся с ним лбом-ко-лбу на пороге. Будучи человеком прямым и искренним, он возьми да и заряди его в пятак со всего маху… В результате зеркальные двери так и посыпалось вместе с отражением зазеркального Гагарина.

Эпос просто нибелунгов. «На пыльных витринах». А осколки зеркала местные фанаты космонавтики растащили, все до единого…

Но вернемся в Молочное, за ограду базы, где по леву руку, прошивая гладь лиманов, тянет километровый рукав от поселка на пляж гулкорельсая узкоколейка. Прячет свои утопленные в гравий шпалы в густых шпалерах тамариска и ребристо серебристых лохов, коих здесь немеряно. Ведь лох – король местной флоры. А по ней снует туда-сюда единственный и неповторимый местный трамвай. Катит свой голубой вагон, набитый потным, разомлевшим от зноя и ожидания пляжно крокодильим людом с очумелыми чебурашками на руках. Тоже официально зарегистрированный рекордсмен Гинесса. Уникальный олдтаймер отечественного трамваестроения далеких пятидесятых. И дорога прилепилась рядом – чернеет гудроном, топорща гравий, «из князей - в грязи». Шлепай по ней до моря, ежели не лень.

Только на местный, огражденный от мира забором, цивилизованный пляж не ходи, там – попса, уйма праздного народа в лапах кандовых уестествлений ленивой, сонной плоти.

Поворачивай мимо, нале-направо, на песчаную косу, бесконечно тянущуюся между прибоем и лиманами, поросшую редкой сабельной муравой и ощерившимся алебардами синеголовником, кованым из дамасской стали. Там петляет накатанная грунтовка, огибая драную сандалию лимана, нечаянно слетевшую с гигантской стопы морского божества, когда оно решило пойти на повышение, и стать степным.

Эх, хороши пурпурные хвощи, нежно, исподтишка щекочущие босую стопу! С мягким хрящевым похрустыванием. Девонские эротоманы. Растленно расстелили-раскатали свои кровавые ковры прямо под ноги.

А местная сероводородная «голубая» грязь, которую хоть граблями со дна местных лиманов греби, вовсе не шутка. Со всего света съезжаются составами сюда в евпаторийские пленеры чинить суставы, измученные долгими зимами, несчастные ревматики, подагрики, артрозники, туберкулезники…

Ибо грязь эта чудодейственная. Поистине целебная грязь. Но мажутся ею, скуки ради, все. И больные, и не очень. Превращая себя на полчаса в чертей собачьих, пугающих собственные отражения в густо промилевой воде лимана. Ибо кожа опосля просто сказочная! Шелковая, матовая, с панбархатным подбоем и велюровым отливом. Амбре, правда, тот еще. Чистая двухвалентная сера, ловко подцепившая парочку загулявших атомов водорода. Дьявольский аромаатрибут частичного органического распада.

Но чего только не сделаешь ради красоты и телесного здоровья?

Даже если безбожно щерят ноздрю сероводородные миазмы лиманов. Смрад стоит первостатейный. Гниль нильского ила. Изысканный микс тухлых яиц и еще чего-то, плохо соблюдающего гигиену. Протухший рыбий потрох в залежах неликвидных крабовых палочек. Иногда прорывающийся горький дух тарани кажется просто благоуханьем. При этом у всего, в сумме, присутствует некий специфический аромат, эдакий тонкий букет вони, к которому привыкаешь и который начинает даже нравиться, как и все вокруг.

Есть тут своя первобытная прелесть, есть!

Особенно на самом берегу, где мягчайшая перина золотистого песка заботливо подбита гравием прибоя.

А камушки здесь все блинчиками, и каждый третий – идеальный «куриный бог». Хоть чемпионат «по блинчикам» проводи. В тихую погоду. Которая правда здесь редкость. Больно просторы широки. А вот солнечных дней здесь в году навалом, чуть ли не все двести пятьдесят. Больше всех в Крыму. Дефицит гор. Негде тучке зацепиться и водить свой пьяный хоровод.

Есть, есть, где належать-нагулять шокирующий шоколадный пигмент в три наката!

Не говоря уже собственно о море, как таковом. Оно здесь просто тыцовое. Широкое и разнообразное. То чистое, то грязное. Но с нежнейшим песчаным лоном.

Клыкастая, отлитая из криворожского чугуна, волна тупо режет прибрежное песчаное тесто. Как заботливая Кормилица, свивает его в струдели, начиненные спутанными локонами почерневших от воздуха водорослей. Словно гигантский шатен стриг здесь свою непомерно разросшуюся шевелюру.

А в пучине морской поджидает вас, разевая зево, обжигающее эпителий, грозное, знойное медузево. Жирное, грудастое. Размером с человеческую голову, а то и поболе. Эдакие предвечные, запудренные миллиардом лет мозги, с шестижальным ракетным оперением в кружевных панталончиках. Вялые сперматозоиды, укрупненные до размеров торпедных боеголовок, излучающие свой коллоидный инфрафиолет.

Евгеньич их ловко подхватывает под самые зябры и толкает, как спортивное ядро, накатом, по минометной траектории, подальше от визжащих девчонок.

И до горизонта реют другие «медузы», покрупнее - огромные тарелки радиотелескопических антенн – могучие бюстгальтеры звездных богинь, сброшенные ими при приземлении на дикий, гулкий, песчаный берег почерневшего от бури моря. Дабы омыть чресла в пене морской - от спермы мирской. Для повышающего звездные удои топлеса. На чистом, многокилометровом, песчаном мелководье.

Идеальное место для групповых гидротехнологий системы «Дельта-информ».
Где не одну морскую милю можно «напрыгать», следуя вдоль берега – «от Витина до Михайловского».
Где очень удобно отрабатывать ныряние «дельфиньими прыжками».
А так же удерживать строгую струйную линейность и интервал гидроколайдера. Попарно, счетверившись, восьмерками. И, наконец, по шестнадцать - реликтовых созвездий неоастрального хронометража.
А еще - раскру-закручивать синусоидальные змейки паравозиков, суицидально свивающиеся в эвольвентную часовую спираль-пружину. При этом кружить на подвешенных корточках, до окончательного, тугого стягивания в канатную бухту.
С громовым ором «ихтиандровского» гимна «Нам бы, нам бы, нам бы всем - на дно!». Дамбы, мамбы…
И еще - судрожно сцепив ладони, образовывать мембраны макроклеток, в пол сотни сабель и штыков. Потом поэтапно синтезироваться в митохондриях и распадаться в онкопоросли.
А на макроурвнях - образовывать созвездия и туманности, галактики и метагалактики…
Или, усевшись в линию на песок, вдоль прибоя, пить глазом густой, тягучий ром настоявшегося к вечеру моря, разлитый по киликам возлежащих блаженствующих раблезианских облаков. Глядишь и проявятся широким планом структуры невидимого…
Или сплести плотное «обручальное» кольцо «овенеривания». С мощным резонансом интерферирующих концентрических волн. Для стяжания благодатного ионизирующего боржома, исходящего из водного месива. Для порхающих микролептонных пузырьков вечной юности…

Чем только взрослые дядьки и тётьки не тешатся! Не игрушкаются, с визгом, под хохот и гогот. Чайкам и редким сонным курортникам на смех. В плеске и пивной пене крушащихся волн. В пузырящемся джазовом джакузи.

При этом все это заснимет сверху на камерную цифру вездесущая Бурша, реально парящая на наворачивающем круги ангажированном мотодельтаплане. Или с берега – Витек. Или Мишаня. Или Федюня. Операторская партия.

- Стой! Стоять смирно, улыбаться!

Как говаривал многократно наш незабвенный Шеф: «Лето – это время для строительства тела!» Воистину, без дураков. Тайм для бодибилдинга. А когда ж еще строить это тело? Когда его под двойными кожаными одежками не видно? А потому можно и без трусов. Топить топлес во всех значениях этого глагола. И в песке топить, и – на солнце. Особенно, для тех, кто нехило или идеально сложен. Для эталонов, которым можно и без панталонов. Для Димона, например, с Христианчей. И прочих красавиц звездного бомонда.

Правда, сразу возникает проблема – к деликатно удаленному от широкой общественности месту нудящегося натуризма «с понтом, под зонтом» сползаются озабоченные местные скопофилы, визионеры и вуаеристы - во всем штатском. Разнообразить скудное сексуальное воображение небывалыми зрительными впечатлениями. Или неподалеку окажутся жлобы с биноклем или другим аппаратом. Неотесанные провинцалы, которым невдомек, что наличие не аналогового, а цифрового прибора в руках отнюдь не делает его владельца шибко отличным от мастурбирующего гамадрила.

Или другая крайность. Некий слегка поддавший и от того расхрабрившийся папаша вдруг решает, что вид обнаженных людей может тлетворно повлиять на правильное воспитание его подрастающего потомства, которое он неизвестно зачем припер в это безлюдье. При этом потомству глубоко пофиг в чем одеты или не одеты маячащие вдали от мнимой семейной идиллии Одилии-Одетты, потому как оно само еще без трусов и, вдобавок, с головой поглощено брызгами моря и струями песка.

Приходится объяснять, увещевать, внедрять в сознание толерантное отношение к естественному желанию золотой молодежи подзолотиться и в филейных частях тоже – для гармонии и цельности телесного окраса. Самому БЕЗу приходится!

А берег со временем становится и не таким уж безлюдным. Вначале там торчала одинокая юрта Иры Савкиной со златоглавым мауглевидным чадом.

Потом подвалили веселой гурьбой молдаване и раскинули свой многолюдный табор – с шатрами, тентами и электрическим освещением от автономного генератора.

Алина, Коля. Виктораш с Зухришкой. Не догретая Грета…

Добрых полтора десятка палаток образовали уже традиционный на здешних берегах проспект «Букет Молдавии». Смрад лимана, не смотря на местный «сухой закон», потеснил терпкий дух доброго молдавского вина и сырой аромат многоголового арбузева.

Прикатили омичи, в желтом ПАЗике, из самого Омска. За три тыщи верст перли, странные люди, и устроили тут же многолюдный «Омский переулок», зеленея брезентовыми маркизами.

Пришлось Академии открывать собственное представительство на берегу. Косу украсило роскошное десятиместное иглу, желто-блакитного окраса, полуцилиндрической формы, напоминающее больше космическую станцию, чем обычную туристическую палатку. С переходным модулем, с двойной обшивкой и сложенными крыльями солнечных батарей, которые на поверку оказались бархатными надувными матрасами. Поначалу оно пустовало, но, как известно, «свято место пусто не бывает». И дабы излучаемый свет благодатного спектра даром не расточался, в нем стали скопом дрыхнуть молдавские гвардейцы, осуществляя в сонреале звездное патрулирование окрестностей. Нести регулярный караул, так сказать.

Но у учебного процесса двойная жизнь, как у амфибии. Одна у моря – в водной среде и на переднем крае прибоя. Другая сухопутная – в глубинке, на базе.

База, на то она и база, чтобы быть базой… БЕЗа. Там, где над столовой, в финской мансарде раскинул свои площадя матрасник, незаменимый «Байбайконур». Для проведения ночных запусков и пилотирования в экспертном режиме.

А «на кругу», в кольце яранг команды, Димон «со товарищи» воздвиг наливной бассейн, голубую мечту раннего детства, и белоснежный тент римского полководца, украшенный оранжевыми флажками победителя. Еще один необходимый полигон для проведения секретных исследований «Дельта-информ».

Много чего интересного происходит здесь. После содержательно разъяснительных, до дрожи в извилинах, лекций Бориса Евгеньевича про то, нахрена и почему желательно учиться, пока не поздно, следует собственно обучение. Разминки, ходилки, раструсски… Расколбас следует за расколбасом. И вот уже результат налицо. Христианча или Мишаня докладывают о структуре «проявленного в видимом режиме» сложного, многомерного плазменого процесса, который явился результатом проведенных работ.

За ними следует нетрадиционный театр парадокса, когда Федюнины монологи и пируэты, расцвеченные бетменовскими порханиями Олежека, сменяют, сминают безудержные абсурды накачанного шампунским Димона, поистине алкогольного повелителя сценического короба. Гениальный музхудожник и немеркнущий автор «черного задника» накрывает собой все, торжественно звуча завершающим, нежно матовым аккордом.

Или, например, выдается по полной классический номер. Камлание и звериный рев «тантрического санскрита» Адама, вдохновенно воспевающего очередную монументальную «Праматерь Мира», одиноко возвышающуюся половецкой бабой на сварном стульчике. Попутно его провоцирует и подзуживает Спиноза, ваш покорный слуга. Со своими едкими репризами и ужимками придворного полишинеля.

Кому-то не шибко искушенному это может показаться сплошным цирком и бессмысленным фразерским позерством. Буфонадой и дуракавалянием. Но мы-то хорошо знаем, в какой степени духотонного погружения, оказываются участники этих многочасовых сценических мистерий.

Пить зеленку от подселенки порой хочется. Так фантастически красиво бывает.

Когда, например, после блестящего «подпрыгивания» темные пятна пота, проступившие на спине яростной бугульминской Дианы лекально совпадают с абрисом камуфляжных пятен на безрукавке владивостокской Надюхи. Абсолютно симметрично. Вот экспертуха! Мелочь, деталь, но сразу жить хочется дальше.

А чего стоит Оксанкин «танец живота», достойный украсить сераль самого падишаха или зажечь огнем страсти сердца тысяч правоверных?

Да, хорошо покарабасились. Заодно и «на ум» сходили. И доброВОЛКИ, и доброОВЦЫ.

Не грех тут же упомянуть и о новинках в свете передовых эксперт-операторных технологий. К сведению всех посвященных: глюоновые нити сменили более прочные и полифункциональные – нуклоновые. Сравнивать их можно, как кабельную телефонную связь со спутниковой. Разница ощутимая. Спиномозговой прорыв нейтрино в запредельные подкорки мирового разума…

И, конечно же, незатухающей чредой следую разнообразнейшие дни рождения. Знаменитые на весь мир БЕЗдники. То пригаснут, то вновь разгораются с неистовой силой и страстью. Блгодаря чудесной способности рода людского воспроизводиться с завидной регулярностью. Круглогодично, не то что братья наши меньшие.

Суровые будни рождения. Виктории из Нижника… Ирины из Владика… Всемирно известного Эрика из Бугульмы. Очередного «пьянковского жениха», наконец-то достигшего полного и окончательного совершеннолетия. Это не анекдот, но его гордое имя в английском написании выведено нитроэмалевой струей на всех заборах и мусорных баках старой части Евпатории. Мы с Витей обнаружили этих автографов несколько десятков! Знаменитость лично получила от БЕЗа в подарок крутой двенадцатискоростной велик – сбывшуюся мечту степного джигита. Под громовое, хоровое «Хепи БЕЗди ту ю!».

Честно говоря между нами, не девочками, семинарские дни рождения принципиально подразделяются на два типа – «хомячьи» и «хорьковые». Так сказать, «народно-демократические» и дни рождения отдельных представителей командной элиты.

И если первые отличаются щедрым шведским застольем и разгулом самодеятельности под аккордеон Адама, то вторые напоминают скорее «райский остров небожителей», парящий над толпой пускающих слюнки простых смертных.

Но в каждом экшене свой кайф – неповторимый изюм моментов в полихромном драйве состояний и погружений. Но главное, конечно же, «обучение и облучение». Потому как для настоящего светотворчества все является поводом для магического действа.

Были, конечно, шедевры искусства сакральных мистерий, были. Вот день рождения Софии, например. Тот самый, когда я стал морским чудовищем. Тогда впервые в сезоне «зазвучал» легендарный рукотворный бассейн.

В основе действа лежал древнегреческий миф о храбром Персее (Димон), освобождающем Андромеду (Гагарушка) из лап ужасного морского чудовища. И я лежал вместе с ним, с этим мифом. Этим самым морским чудовищем. На дне этого самого бассейна… и отбивал морзянку зубами. Четко чеканил чечетку челюстью. По шею - в свеженалитой, ледяной воде. В холодной, вялотекущей плазме. В жуткой, ядовито зеленой, ушастой маске. В жабьем общевойсковом камуфляже. И с ластами на окоченевших граблях. И ждал своего часа… А тот все не наступал. Народ бесконечно водил хоровод. И надо всем царил небесный глас ЗЕВСа…

Это длилось целую адскую, звездную вечность. Но тут рядом над самым ухом внезапно треснул арбуз. Как аркебуз. И я не выдержал и взревел от холода и внутреннего озверения. Забил ластами по воде, словно загарпуненный капитаном Ахавом Моби Дик. Во все стороны взметнулись радужные снопы брызг…

Короче, всех, как в хорошем триллере, замочили нафиг. Особенно неистовствовали «товарищ Крупская» и огнегривый Персей.

В результате мировой пожар был потушен и во Вселенной воцарились Вера, Надежда и Любовь. И матерь их, София – «Премудрость Божия». Чей день рождения и перетек многоводно в эту самую ночь чудес…

Или достопамятный день рождения Наташи. Классическая «Царевна Несмеяна». Вдобавок – «на горошине». Когда Их Августейшее Высочество никаким уговорам и посулам не вняли и выйти из личного апартамента к процессии чествующих не изволили, сославшись на мизантропию и мигрень. Чистая победа яркого индивида над ничтожной, тщетно суетящейся толпой. Для такой роли нужно было проявить волю и характер, а главное сильное желание и даже страсть. Браво!

Правда некоторые особо искушенные умники во время массового церемониального умоляния Царевны втихую лакомились праздничными шашлыками на другом конце базы, хитро ухмыляясь в кошачьи усы. Но не они, в конце концов, делают погоду на побережье и выше, а те, кого преисполняет искренность, энтузиазм и способность очертя голову, броситься на постижение неизведанного!

Отдельным цимесом крымского семинара был визит венгерской сборной. «Квадратноголовые» академики Шани и Иштван. Иже с ними – прекрасные Ибоя и Амина, будапештская монголка, свободно изъясняющая как на венгерском, так и на русском. Языковой дунайский мост над пустыней Гоби. Тут – ноу-комент. Надо было видеть парное парение Шани и Ибои, осененных самой Любовью. Не только «ушами».

Не обошлось в этот сезон и без свидетелей из СМИ. Пожаловала, громыхая штативами, съемочная группа телевизионщиков. Возглавлял ее англичанин с четвертого канала британского телевидения. Их интерес был приурочен к десятилетнему юбилею приземления и безвременной кончины «Киштымского Карлика» - НЛОнавта «Апёшеньки». Будь он, конечно, ладен. Да вот не уберегли, окаянные. Потускнели от смертной поволоки перископы его раскосых, полных космического света очищ…

А тут вдруг такая «тусовка контактеров». Есть, наверное, на что сделать стойку и навести объектив.

Например, отстроенный и отлаженный гиперпаровоз из шестидесяти человек, вышедший прямо из пучины морской на брег осиянный. Красиво воплощенные «биологические часы» с циферблатом, распрямившимся сороконожкой. Или театральное шоу о вторжении пришельцев…

Но больше их конечно интересовали реальные прецеденты, «желтячок для прессы» поярче…

И тогда Евгеньич повел их «по местам былой боевой славы».

Парным цугом мы добрались до легендарного лиманчика, прямо под тарелкой самого большого в солнечной системе радиотелескопа, где в прошлом году в «голубой» грязи был захоронен инопланетный гость, реальный абдуктант…

А напротив – мыс, куда год назад выбросило мертвого дельфина, который помогал дельфинихе разродиться «золотым дельфиненком» и погиб, израсходовав весь свой сердечный ресурс…

Человечество, играющее в игру «съедобно-не-съедобно».
Человечество, играющее в игру «верю-не-верю».
Человечество, играющее в игру «добро-и-зло».
Человечество и инопланетный разум.

И небо над ним - махровым китайским полотенцем с белыми в крапинку далматинцами облаков…
А вот Любаничке, как награда и истинное знамение, как-то на рассвете у моря явилась пара влюбленных дельфинов. Заверить о победном завершении очередного этапа гармонизации глобального процесса. И Галка с другого конца пляжа тому свидетель.

Казалось, что чудесного в том? После того, как тебе макушку просверлит лазером летающая тарелка и туда попрет пачками открытый, зияющий космос…

А еще было открытие мемориальной доски на доме, где жил в далеких 50-х Евгений Васильевич Золотов. В самом центре Евпатории. Там, в соседнем доме сто лет назад квартировалась Леся Украинка, мучимая костным туберкулезом, портрет которой теперь печатают на каждой двухсотгривенной купюре.

Народу собралось немеряно. Весь семинар закатил на автобусе. Соседи. Сослуживцы стайкой. Седые «свидетели века». Иным – под девяносто. Вспоминали много. Живая история великой советской науки. Пафосно так, торжественно. А вместе с тем сердечно и без фальши регламентированного официоза.

Я «по поводу» специально панегирик настрочил.
Вот он.

Звездный путь проложен
в небо анонимно
Неприметно,
сплошь секретно
и для глаз - незримо
Эти люди – интеллект,
цвет планеты
Но не ведает никто
здесь об этом
Скромный тихий инженер,
тайный академик
заводил здесь интеграл
вглубь Вселенной
И Гагарин, и Титов – его дети
Только он
как Человек Снежный –
Йети
Так ведется на Руси –
орла видно
А премудра голова –
в гридне сиднем
Небывалый человек
Планетарный гений
скромно жил здесь,
созидал –
Золотов Евгений
Детки, Ольга да Борис,
подрастали
И нам всем святой свой дух
в них оставил
Звездный путь проложен был
этим человеком
И об этом помним мы
Хоть прошло пол века

А потом всем семинаром катались на яхтах. Зафрахтовали их штук пять. Лучшие флагманы прогулочного флота. Пореять грот-стакселями под бакштагами-бейдевиндами евпаторийского рейда. Повизжать под солеными брызгами, галопируя в седле килевой качки. Поболтаться в пенном шлейфе, вцепясь маникюром в толстую косу кормового каната…

Персик транзит глория мунди, Фимка!

Эх, пора уезжать.

Тоска! Укуси меня, тарантул.

Вечер. Ветер-овчар устало подгоняет вяло текущее по хлябям небесным тучное стадо. Топорщится кровавыми плюмажами камыш. Сквозь него блестит студеное каленое лезвие лимана. Анчаровы стрелы плевел с присосавшимися навек эвольвентами очумелых улиток, торчат из обагренной догорающей зарей земли.

Мамай прошел.

Целлофановый шелест галактик стих.

Карман событий, оттянутый мелочью до земли. Набухший от использованных проездных талончиков и всученных рекламок и фраерских флаеров…

Разве обо всем расскажешь?

Евпатория – Киев,
июль – август 2006 г.


Костя: Надо бы дать где-то здесь ссылку на Хомины фотки из Евпатории - не могу найти.
Варел, в общем, спасибо за отчет, и пожалуйсте -- в следующий раз присылай по горячим следам, можно и частями - чтобы растянуть удовольствие.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
(Anonymous)
Feb. 10th, 2007 09:23 am (UTC)
да интересный рассказ! МаксимИш, вот как
homyasapiens
Mar. 24th, 2007 09:44 am (UTC)
Спасибо! Чудесный рассказ. Эту историю стоит продолжить собственноножно.
До встречи в Евпатории 2007
euroroman
Jun. 3rd, 2007 12:00 am (UTC)
mnoga bukaf
niasilil

no za4ot
kostya_kiev
Jan. 10th, 2008 11:12 am (UTC)
Классный красный мотоцикл!
( 4 comments — Leave a comment )

Latest Month

June 2016
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by heiheneikko